Знаменитый мультипликатор Эдуард Назаров рисует непростую ситуацию в российской анимации.

Он – автор всем известных мультфильмов «Жил-был пёс», «Мартынко», «Путешествие муравья»... А также один из создателей любимого уже несколькими поколениями зрителей образа Винни-Пуха.

Мультипликация сегодня переживает сложные времена. «Союзмультфильм» фактически ничего не производит. Художникам приходится то и дело судиться за свои авторские права, и суды эти, как правило, кончаются не в их пользу. Государство иногда подкидывает на производство фильма деньги, но их мало на что хватает. Наша беседа с Эдуардом Назаровым состоялась на студии «Пилот», где он руководит художественным процессом.

– Что вы скажете о повсеместной компьютеризации мультфильмов? Уживутся ли рисованные и кукольные персонажи с героями формата 3D?

– Посмотрите, всё человечество бежит в одну сторону – оцифровка жизни происходит. Мода на 3D и стереоскопическое изображение захлёстывает. Последний пример – фильм «Аватар». Пронёсся над нами... как нашествие татар. А мы стоим в глупом, немом восхищении и не понимаем, что это было?

– Значит, государство недостаточно поддерживает отечественное кино и мультипликацию, раз мы видим в основном зарубежный продукт, притом не самого высокого качества?

– Да, государству надо бы прекратить тратить деньги на покупку дешёвой зарубежной анимационной и художественной макулатуры, которая не приносит обществу ни радости, ни пользы. А на всю нашу киноиндустрию, кстати, в 2010 году, включая и мультипликационные фильмы, Министерство культуры выделило сумму, равную той, которую в США затрачивают на производство одного блокбастера. Это всего 800 миллионов рублей. Что ещё можно добавить...

– Студия «Пилот» сегодня полностью находится на государственном обеспечении?

– Да. Но всё равно нужно искать спонсоров. Мы делаем небольшие фильмы по три с половиной минуты из предполагаемого полнометражного фильма. Но чтобы любая студия развивалась, одних фильмов недостаточно, нужна ещё и школа воспитания будущих талантов. Одно время здесь работали курсы для молодых аниматоров. Сейчас их нет.

– А откуда же взялись эти люди, которые ходят по коридорам?

– Да из разных мест. Кое-кто из ВГИК, кто-то сам пришёл учиться к нам. Раньше, до капитализма, основным поставщиком кадров был Союзмультфильм. А теперь каждый сам для себя ищет путь в профессию аниматора.

– Вы возглавляете работу международного фестиваля «КРОК», который живёт уже 20 лет. Это срок не маленький. Значит, не всё так плохо с анимацией в нашей стране...

– Наш «КРОК» пока жив. Подождём до осени. А пока, в ближайшее время, с 10 по 14 марта пройдёт очередной ежегодный Открытый Российский фестиваль анимационного кино в городе Суздале.

– Как относятся к российским мультфильмам за границей? На зарубежных фестивалях поощряют?

– Там нас обожают, мы там – лучше не бывает. Наши аниматоры получают призы и в Европе, и в США. Работы российских мультипликаторов всегда представлены на многих международных кинофестивалях: в Загребе, Берлине, Хиросиме, Оттаве… И регулярно номинируются в Каннах и Лос-Анджелесе.

– Расскажите, ваши фильмы когда-нибудь оказывались на полке, их запрещали?

– Самое смешное, что да. Многие из моих фильмов имели сложную судьбу. Например, самый чистый и светлый для меня «Бегемотик» по сказке Эммы Машковской. Бегемотик долго искал друга среди множества разных зверей и в конце концов нашёл. Такого же точно бегемотика. Вердикт Госкино СССР был однозначным: фильм призывает к индивидуализму и выступает против коллективизма. Я аж возгордился: Тарковский – на полке и рядом мой «Бегемотик»! Сам фильм я делал два месяца, а переделывал два с половиной.

– Эдуард Васильевич, а почему после «Мартынко» вы больше не создаёте мультфильмов?

– Да надоела мне эта мультипликация, сил нет! (Смеётся.) Я раньше делал один фильм за два года и каждый раз на финише говорил себе: этот точно был последним. К концу работы доходил до того, что уже не хотел ничего... Сил больше не было.

Уже долгое время я работаю в год на пяти-шести фильмах в качестве старого учителя с длинной линейкой. Фильмы делают молодые режиссёры и аниматоры на студии «Пилот», часть из которых были моими студентами. Я придумываю и работаю для них, так же, как в прошлом работал над своими фильмами. И мне не жалко того, что я отдаю. Знаю, что хвалить (или ругать), наверняка, будут не меня. А больше всего меня радует то, что я за эти фильмы никакой ответственности не несу и по ночам могу спать спокойно. (Улыбается.)

– А что творится сегодня на Союзмультфильме? Вы в курсе того, как обстоят дела, какая идёт работа?

– Студию разделили пополам. Одна часть – производящая, другая – фильмофонд. Лично мне не ясно для чего он нужен, когда есть Госфильмофонд в Белых Столбах, который занимается всеми вопросами, связанными с кино. Если бы фильмофонд работал на производство дисков, кассет и их дальнейший прокат, а большую часть вырученных средств отдавал на производство новых работ, – это было бы нормально. Но на самой студии сейчас производства почти нет, все помещения осваиваются под склады и кабинеты фильмофонда. И даже в помещении тон-ателье, где озвучивались и дублировались не только мультипликационные, но и зарубежные художественные фильмы, например «Фантомас», сейчас расположен кабинет самого директора этой организации. А когда-то на «Союзмультфильме» трудились 600 человек и выпускали 40 фильмов в год... Сейчас в пустых павильонах водят платные экскурсии для детей.

…Незаметно наступил вечер. За окном сиял огнями Серебряный Бор, вид с десятого этажа, где живёт студия, открывался великолепный… Постепенно движения в коридоре становилось больше, молодёжь перемещалась из комнаты в комнату, где на столах в художественном беспорядке были разбросаны кусочки пластилина, карандаши и эскизы, вокруг камеры и прожекторы... пахло горячим кофе... Здесь рождаются мультфильмы. И пусть тяжело – ведь приходится ежедневно отстаивать себя и своё дело, со многим смиряться. Но никто не отчаивается, каждый работает для того, чтобы мы, наши дети, а потом и внуки могли  наслаждаться искусством. Имя которому – мультипликация.