Оксана Генриховна Дмитриева – член Комитета Государственной Думы по бюджету и налогам, фракция СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ, экономист-математик, одна из самых ярких фигур в российской политике, при этом остаётся очаровательной женщиной, матерью. Накануне 8 Марта с ней беседовал корреспондент «Парламентской газеты».

– Оксана Генриховна, трудно быть женщиной в российской политике?

– Наверное, так же, как и в других видах деятельности. Когда я занималась наукой, все сетовали, что быть женщиной в науке непросто, поскольку считалось, что учёный – это прерогатива мужчин. После того как академическая наука попала в трудные времена, люди, чтобы как-то прожить, были вынуждены менять род деятельности, всех перестала интересовать судьба женщин в науке.

Конечно, в политике женщина более уязвима. Для того чтобы сохранять уважение коллег, она должна быть безупречна. То, что простят депутату-мужчине, никогда не простят женщине.

– А что, можно простить мужчине и не простить женщине?

– Знаете, как ни странно прозвучит, но женщине не простят чисто женских слабостей. Например, многие мужчины в политике позволяют себе перейти на крик, устроить публичную истерику – и это сходит им с рук. Но если женщина позволит себе опуститься до таких чувств, обязательно скажут, что это не политик, а истеричка. Поэтому женщине в политике приходится держаться от своих слабостей подальше.

– Моя жена уверена, что женщины превосходят мужчин в бытовой практичности. А в политике вы ощущаете какое-то превосходство над мужчинами?

– Я считаю, что в нашем обществе «негативная селекция». Вернее сказать, социальный лифт так устроен, что зачастую наверху некоторые люди оказываются не вполне оправданно. Не все идут во власть, чтобы служить обществу, народу, государству. И не всегда я ощущаю, что вокруг находятся профессионалы своего дела. Но это не потому, что я женщина, а они мужчины, просто уровень профессионализма не всегда на должном уровне.

– Не скучаете по научной работе? Насколько я понимаю, настоящие профессионалы в политику идут не от хорошей жизни, а лишь когда наступает крайняя степень раздражения и понимаешь, что никто, кроме тебя, это не сделает…

– Я по профессии экономист-математик, поэтому мне легче было сделать переход из науки в политику. Основное поле деятельности в качестве законодателя – это экономика страны, анализ её состояния, предложения по модернизации. Поэтому, создавая альтернативный проект бюджета, альтернативные антикризисные меры, просчитывая параметры пенсионной реформы, я занимаюсь своей профессией, продолжаю писать научные статьи.

Кстати, недавно удалось математически просчитать полную неэффективность накопительной пенсионной системы. Мы доказали, что при любых ненулевых расходах на обслуживание накопительной системы или отклонения доходности от темпов роста ВВП в нижнюю сторону накопительная система оказывается гораздо менее эффективна по сравнению с распределительной.

– Получается, всё время так называемой пенсионной реформы, которая получила название в честь её автора Михаила Зурабова, мы потратили впустую?

– Безусловно! Но я это привела в качестве примера научного результата исследования законодательной проблемы. К великому сожалению, информация для таких исследований поступает дозированно. К примеру, с результатами пенсионной реформы в Чили мы смогли ознакомиться только после их смены правительства в этой стране и после опубликования.

– Но эти исследования, я надеюсь, стали достоянием всех слоёв общества, в том числе и тех, кто стоит у руля государства?

– Я на это очень надеюсь. Сейчас статья об этом будет опубликована в журнале «Вопросы экономики». Первую информацию получили вы, а дальше, как я полагаю, эти данные получат и власти предержащие. Тем более что математический расчёт различных параметров проводимой пенсионной реформы сделан впервые. И это важно не только для нашей страны, но и для мировой экономики. Поскольку в её системе очень мало сравнительных данных по разным странам. К великому сожалению, многие статистические данные политизированы и не отвечают экономическим реалиям тех или иных государств. И, как правило, объективная информация, к сожалению, поступает, как и в Чили, лишь в результате смены кабинета министров или главы государства…

– Помимо работы на вас ложатся и домашние обязанности. Как вам удаётся это совмещать?

– Не буду скрывать, мне в этом помогают. О своих домашних хлопотах я рассказывать не стану, хотя многие любят это делать. Иногда читаешь интервью наших политиков, медийных лиц – и становится немножко неловко за них…

Конечно, все они хотят быть ближе к народу, говорят, что сами рубашки гладят, носки штопают, которые уже никто никогда не штопает, каждый день готовят на всю семью… Оставим подобные откровения на их совести, но это всё, по моему убеждению, невозможно, поскольку если ты уезжаешь на неделю работать в свой округ, а у меня ребёнок родился, когда я была депутатом Государственной Думы, то каждодневное исполнение домашних обязанностей совершенно немыслимо. Поэтому часть работы ложится на того, кто мне помогает, и я очень благодарна тем, кто посвятил мне и моему ребёнку столько лет своей жизни и стал частью моей семьи.

– Но ребёнок горюет, когда мама уезжает, или он смирился, что она в это время занимается судьбами страны, и терпеливо ждёт её возвращения?

– Этот вопрос плохо отражает, что сейчас происходит в школьном образовании. Особенно это касается детей среднего и старшего школьного возраста. У них рабочая неделя не сорок часов, как у взрослых, а намного больше. Поэтому не мне приходится выкраивать минуты для общения с сыном, а ему искать временное «окно» для общения с родителями в перерыве между уроками, секциями и олимпиадами.

– Кстати, вопрос как к маме. Вы смотрели сериал «Школа», который наделал много шума и о котором много спорили?

– Я по настоянию моей мамы, будучи в Санкт-Петербурге, посмотрела одну серию. Мне кажется, что где-то такие школы, может, и существуют, но то, что я знаю и как депутат, и как мама 15-летнего подростка, – в школах немного другие проблемы и иные отношения.

После того как у нас во многом развалились отраслевые научные институты, КБ, проектные институты, учителя и врачи стали главным отрядом интеллигенции нашей страны. Именно учителя, бескорыстно работавшие все эти годы, сумели нивелировать вал нигилизма и вопиющего непрофессионализма, обрушившегося на нас. Это на сегодня наиболее здоровая прослойка общества. Они наименее коррумпированы, наименее подвержены распаду. Мой опыт общения с учителями и как матери, и как депутата показывает, что это люди высокой нравственности и культуры, что никак не отражает показанный сериал.

Я допускаю, что существование такого сериала возможно, но в совершенно другое время и не на федеральном канале. Пусть его показывают после полуночи, как, например, «Дом-2». А тут получилось вместо памятника русскому учителю, который вынес на своих плечах всю тяжесть разрушения социальной сферы, голодного «пайка» системы образования, мы получили телевизионный сериал, уничижающий авторитет учителя, показывающий детей умственными недоносками.

Я вижу, что в нормальных школах совершенно другие проблемы. Мне кажется, что детям из-за перегрузок не хватает времени для живого человеческого общения друг с другом, дружбы, подростковых затей. Детям не хватает времени на адаптацию собственного «я» в социуме. Нет времени на чтение, на подростковые приключения. Я думаю, что достаточно остро встают проблемы социального и имущественного неравенства. Дети это очень остро чувствуют и болезненно переживают.

– А у вас в семье демократия? В смысле вы позволяете ребёнку смотреть, что ему хочется, или существует какая-то родительская цензура?

– Честно говоря, у ребёнка нет времени на просмотр подобной продукции. Поэтому цензура, слава богу, не требуется.

– Так что же он смотрит по телевизору?

– Мой сын мало смотрит телевизор. Он слушает радио «Эхо Москвы» и FINAM-FM, с удовольствием смотрит «Постскриптум» Алексея Пушкова. Было очень смешно, когда он совершенно самостоятельно, ещё в младших классах, а потом в школьных сочинениях, помимо увлечений баскетболом и прочими детскими радостями, указывал, что вечером в субботу он смотрит свою любимую передачу «Постскриптум». И это, поверьте, без давления со стороны родителей.

– А вы хотите, чтобы ваш сын продолжил династию и стал политиком?

– Мне бы не хотелось, что бы он становился политиком. Мой муж физик по образованию, и ему бы хотелось видеть нашего ребёнка учёным. Но это только пожелания родителей. Выбор всегда остаётся за ребёнком, как бы мы ни тешили себя надеждой, что всё произойдёт по нашему желанию. Так, к сожалению или к счастью, не бывает… Но тут наши желания пока совпадают. И наш сын связывает будущую карьеру с естественными науками, в частности с физикой.

– И последний вопрос: семья для политика – это надёжный тыл или обуза?

– Семья – это огромная помощь! Когда дети проходят все стадии взросления, ты можешь видеть, как работает система здравоохранения, образования… Во время общения с друзьями, родителями одноклассников ребёнка, его учителями можно получить намного больше информации, чем из многих аналитических записок. Поэтому семью от политики оторвать невозможно, как, наверное, и политику от семьи. Ведь, в конце концов, мы и работаем лишь для того, чтобы наши семьи были счастливыми, благополучными и здоровыми.

Пользуясь случаем, хотелось бы поздравить всех российских женщин с Международным днём 8 Марта, пожелать им любви, счастья и напомнить, что для российской женщины нет ничего невозможного. А для самой женщины всегда важно иметь надёжное мужское плечо, на которое можно опереться.